Владимир Гольдич

Когда мне было двадцать, я считал, что люди, перевалившие тридцатилетний рубеж, балансируют на грани старческого слабоумия. Теперь же мне чудилось, будто я болтаюсь где-то посередине между юностью и дряхлостью: на неопытность молодос­ти уже не сошлешься, но и время чудачеств старости еще не пришло.

Узнать что-то новое. Пейшенс всегда именно так боролась со скукой.

Узнать что-то новое. Пейшенс всегда именно так боролась со скукой.