Леонид Андреев

Рассказ о семи повешенных

    lemony snicket'salıntı yaptı6 yıl önce
    И не смерть страшна, а знание ее; и было бы совсем невозможно жить, если бы человек мог вполне точно и определенно знать день и час, когда умрет.
    Pigeonholealıntı yaptı5 yıl önce
    Когда тысячи убивают одного, то, значит, победил этот один.
    Oxana Verkholyakalıntı yaptı4 yıl önce
    – Мою любовь, широкую, как море, вместить не могут жизни берега.
    Лена Гадиеваalıntı yaptı5 yıl önce
    вместе, – сказала Ковальчук, утешая. – До самой казни вместе будем сидеть.
    Наталья Зубоваalıntı yaptı5 yıl önce
    Прощай, барин! – громко сказал Цыганок. – На том свете знакомы будем, увидишь когда, не отворачивайся. Да водицы когда испить принеси – жарко мне там будет.
    Иришка Захароваalıntı yaptı5 yıl önce
    И не смерть страшна, а знание ее; и было бы совсем невозможно жить, если бы человек мог вполне точно и определенно знать день и час, когда умрет
    Оля Поттерalıntı yaptı8 ay önce
    И с ужасающей яркостью, зажимая лицо пухлыми надушенными ладонями, он представил себе, как завтра утром он вставал бы, ничего не зная, потом пил бы кофе, ничего не зная, потом одевался бы в прихожей. И ни он, ни швейцар, подававший шубу, ни лакей, приносивший кофе, не знали бы, что совершенно бессмысленно пить кофе, надевать шубу, когда через несколько мгновений все это: и шуба, и его тело, и кофе, которое в нем, будет уничтожено взрывом, взято смертью.
    mariaiamdrunkalıntı yaptıgeçen yıl
    Ведь эти господа что думают? Что нет ничего страшнее смерти. Сами выдумали смерть, сами ее боятся и нас пугают.
    mariaiamdrunkalıntı yaptıgeçen yıl
    Рукава халата были ей длинны, и она отвернула их, и тонкие, почти детские, исхудалые руки выходили из широких отверстий, как стебли цветка из отверстия грубого, грязного кувшина.
    mariaiamdrunkalıntı yaptıgeçen yıl
    Судили их в той же крепости, куда заключили после ареста, судили быстро и глухо, как делалось в то беспощадное время.

    На суде все пятеро были спокойны, но очень серьезны и очень задумчивы: так велико было их презрение к судьям, что никому не хотелось лишней улыбкой или притворным выражением веселья подчеркнуть свою смелость. Ровно настолько были они спокойны, сколько нужно для того, чтобы оградить свою душу и великий предсмертный мрак ее от чужого, злого и враждебного взгляда.
    mariaiamdrunkalıntı yaptıgeçen yıl
    Вот у меня болят почки, и умру же я когда-нибудь, а мне не страшно, потому что ничего не знаю. А эти дураки сказали: в час дня, ваше превосходительство. И думали, дураки, что я буду радоваться, а вместо того она стала в углу и не уходит. Не уходит, потому что это моя мысль. И не смерть страшна, а знание ее; и было бы совсем невозможно жить, если бы человек мог вполне точно и определенно знать день и час, когда умрет. А эти дураки предупреждают: „В час дня, ваше превосходительство“.
    Vitali Yanusheuskialıntı yaptı5 yıl önce
    – Ничего, – ответила тишина. – Ничего.
    NIKalıntı yaptı5 yıl önce
    чтобы показать, что он совершенно жив, ни капельки не умер и далек от смерти, как всякий другой человек, – громко и отрывисто басил в тишине и одиночестве спальни.
    Кристинаalıntı yaptı6 yıl önce
    И новыми предстали люди, по-новому милыми и прелестными показались они его просветленному взору. Паря над временем, он увидел ясно, как молодо человечество, еще вчера только зверем завывавшее в лесах; и то, что казалось ужасным в людях, непростительным и гадким, вдруг стало милым – как мило в ребенке его неумение ходить походкою взрослого, его бессвязный лепет, блистающий искрами гениальности, его смешные промахи, ошибки и жестокие ушибы.
    Юлияalıntı yaptı6 yıl önce
    У нас шуток не полагается. Это вы шутить любите, а у нас шуток не полагается, – сказал надзиратель с достоинством и ушел.
    lemony snicket'salıntı yaptı6 yıl önce
    Случалось, в тяжелые минуты он шепнет про себя, без молитвы, без определенного сознания: «всех скорбящих радость» – и вдруг станет легче и захочется пойти к кому-то милому и жаловаться тихо:
    – Наша жизнь… да разве это жизнь! Эх, милая вы моя, да разве это жизнь!
    Елизавета Менчукalıntı yaptı6 yıl önce
    И не смерть страшна, а знание ее; и было бы совсем невозможно жить, если бы человек мог вполне точно и определенно знать день и час, когда умрет. А эти дураки предупреждают: „В час дня, ваше превосходительство“.»
    Asya Bakerkinaalıntı yaptı7 yıl önce
    – Дело в том, Мюллер, – рассуждал Сергей, выпячивая грудь так, что ясно обрисовались ребра под тонкой натянутой кожей, – дело в том, Мюллер, что есть еще девятнадцатое упражнение – подвешивание за шею в неподвижном положении. И это называется казнь. Понимаешь, Мюллер? Берут живого человека, скажем – Сергея Головина, пеленают его как куклу и вешают за шею, пока не умрет. Глупо это, Мюллер, но ничего не поделаешь – приходится.
    Радислав Липскийalıntı yaptı20 gün önce
    колеса, маленькие вагончики попрыгивали по узеньким рельсам, и старательно засвистел паровозик – машинист боялся кого-нибудь задавить
    Радислав Липскийalıntı yaptı20 gün önce
    Так-то, барин! Как в песне поется: не шуми ты, мать, зеленая дубравушка
fb2epub
Dosyalarınızı sürükleyin ve bırakın (bir kerede en fazla 5 tane)