Сокол и Ворон

– А тебе нет?! Не хочется стать сильнее?
– Это не та фила, фто угодна госпофе. Не та.

Спи, огонёк, спи, – прошептал ласковый голос совсем рядом. – Пусть уйдут твои печали, пусть вернётся сила. Пусть водой потечёт жизнь по жилам, пусть огонь запылает в сердце.
Тяжело стало дышать, поднялись облака дыма, запахло гнилью болотных трав. А голос пропел в сумраке:
– Спи, огонёк, спи. Развею тьму пещер, прогоню мрак и холод, и в ночи ярче солнца засияет сердце земли.

Вячко отвёл взгляд, не в силах посмотреть на Добраву. Она ещё не знала, что он всё-таки решился и поговорил с отцом о них двоих. Она не знала, что Великий князь дал разрешение на брак при одном-единственном условии, которое Вячко выполнить не мог.

Дома редко говорили о её матери. Один только Старый Барсук рассказал по секрету, что однажды чародейка принесла из Великого леса на мельницу младенца, дочь Молчана, и ушла в тот же день, сказав только, что нарекла девочку Дариной и та унаследовала ведьмовскую силу своей матери

Почему ты помогаешь мне? – спросил Вячко. – Почему только сейчас?
– Огоньки.

Ежи любил бывать там вечерами, когда из окон домов лился тусклый свет, а он в компании приятелей Милоша вызывающе громко хохотал и горланил песни. Знатные девицы украдкой выглядывали из окон, желая посмотреть, кто так заразительно смеялся, а Милош кричал им всякие бесстыдства, заставляя смущённо хихикать и краснеть.

Закатный багрянец пролился в море осоки и полыни. Безмятежно вздохнула роща, и прощальная птичья трель разнеслась над землёй. Медленно с востока подкралась ночь и поглотила последние лучи солнца

Дара сошла с дороги, чтобы не мешать людям, встала на краю холма под высокой стеной детинца.
Внизу на берегах двух сливающихся рек Звени и Вышни стольный Златоборск переливался медью и мёдом. Рыжий, огненный, пёстрый, как осенняя листва. Он походил на ларец с драгоценными каменьями. Дара замерла, любуясь открывшимся видом.
Прохладный воздух разгонял её мрачные мысли.
– Морозит уже, – послышался справа голос.
Княжич Вячеслав встал рядом, взгляд его так же был устремлён на город у подножия холма.
– Скоро и вересеню конец, – тихо ответила Дара. – Лето быстро пролетело, да и осень скоро перевалит за середину.
Он кивнул, помолчал немного.
– Тебе не стоит гулять одной по городу. Ты его совсем не знаешь.
– Но меня же не пускают ни одну, ни с Горяем, – она подняла голову, пытаясь разглядеть княжича получше. Он и сам был точно неотделимой частью Златоборска: рыжий, статный, красивый.

Лес расступался, пропуская всё глубже и глубже в свои владения. Ночь вспыхивала ярким светом впереди. Дара шла на этот свет не одну ночь, а когда наконец достигла его, то увидела, как тёмные стволы вековых сосен раскалялись докрасна. Они все были покрыты письменами и знаками, те горели золотом, и освещая лес, мигали, как угли в потухающем костре.
Весь лес был испещрён этими знаками. Они вспыхивали, отражаясь в глазах Дары, проникая вглубь под кожу, в кровь и кости.
Она проснулась на рассвете, сидя за столом. В руках её был острый костяной нож. С лезвия капала кровь, а на руках остались вырезанные знаки. Те же, что Дара увидела во сне

Небо прочертила белая точка. Дара проследила за ней, и морок спал. Она перевернулась со спины, огляделась и поняла, что находилась посреди большого озера, но не смогла вспомнить, как оказалась там.
Сова полетела к берегу, снова указывая путь, и Дара поплыла за ней. Лес со всех сторон окружал озеро. Оно было таким большим, что стало страшно. Дара плавала хорошо, и руки у неё были крепкими, но никогда она не удалялась так далеко от берега. Её тело вдруг налилось невиданной силой, она гребла без всякого усилия. Она задыхалась не от усталости, а от изумления и пугающего осознания: леший лишил её разума как по щелчку пальцев.